Но сначала я бы, наверно, помог им избавиться от всего, что внушили им родители и все вокруг. Даже если родители успели внушить им только, что СЛОН БОЛЬШОЙ, я бы заставил их и это забыть. Ведь слон большой только рядом с кем-то например, с собакой или с женщиной.

Тедди остановился и подумал. - Я бы даже не стал им говорить, что у слона есть хобот. Просто покажу им слона, если тот окажется под рукой, и пусть они подойдут к слону, зная о нем не больше того, что слон знает о них. То же самое с травой и всем остальным. Я б даже не стал им говорить, что трава зеленая. Цвет - это всего лишь название. Сказать им, что трава зеленая, - значит подготовить их к тому, что она непременно такая, какой в ы ее видите, и никакая другая. Но ведь и х трава может оказаться ничуть не хуже вашей, может быть, куда лучше... Не знаю. Я бы сделал так, чтобы их стошнило этим яблоком, каждым кусочком, который они откусили по настоянию родителей и всех вокруг.

- А вы не боитесь воспитать целое поколение маленьких незнаек?

- Почему? Они будут не большими незнайками, чем, скажем, слон. Или птица. Или дерево, - возразил Тедди. - Быть кем-то, а не казаться кем-то - еще не значит, что ты незнайка.

- Нет?

- Нет! - сказал Тедди. - И потом, если им захочется все это выучить - про цвета и названия и все такое прочее, - пусть себе учат, если так хочется, только позже,, когда подрастут. А начал бы я с ними с того, как же все-таки правильно смотреть на вещи, а не так, как смотрят все эти, которые объелись тем яблоком, понимаете? Он подошел вплотную к Никольсону и протянул ему

руку.

- А сейчас мне пора. Честное слово. Рад был... - Сейчас, сейчас. Присядьте, - сказал Никольсон. - Вы не думаете заняться наукой, когда подрастете? Медициной или еще чем-нибудь? С вашим умом, мне кажется, вы могли бы...

Тедди ответил, хотя садиться не стал. - Думал когда-то, года два назад, - сказал он. - И с докторами разными разговаривал.